?

Log in

No account? Create an account

Владимир Сорокин - News

Monday, March 1, 2010

10:50AM - Владимир Сорокин: гостевая книга сайта

Collapse )

Wednesday, May 6, 2009

12:16PM - Владимир Сорокин: "Занос"


Новая пьеса Владимира Сорокина "Занос"
pdf

Tuesday, August 26, 2008

8:39PM - Владимир Сорокин: интервью



- Как вам кажется, последние события в Осетии, Грузии, Абхазии приближают эпоху «Сахарного Кремля»?

- Я бы сказал, что сделан еще один шаг в том направлении. Великая Русская стена, отделяющая Россию от «внешних» врагов, строится сначала в головах верноподданных, и телевидение наше за последние года два стало этаким виртуальным каменщиком, воздвигающим эту стену. Я тут в магазине услышал разговор двух москвичей, один из которых называл Саакашвили современным Гитлером. Это были совсем не пожилые люди с советским прошлым. Жертвы нашей телепропаганды. В общем, камень на камень, кирпич на кирпич - отгородимся, братья и сестры, от внешнего мира зла!

- Зато под защитой этой стены, как нам говорят, «Россия поднимается с колен».
- На самом деле, как мне кажется, Россия, наоборот, опускается. Точнее, Россия поднялась с колен, чтобы опуститься на четвереньки. Антигрузинская риторика двух наших правителей и стилистика телевизионной пропаганды напоминают даже не брежневское, а уже сталинское время. Грузин - это, оказывается, враг? Как это противно, провинциально, недальновидно! За восемь лет Россия умудрилась поссориться с Украиной и Грузией, самыми близкими и дружественными соседями. Из украинцев, грузин и американцев лепят примитивные фигурки врагов в духе сталинских художничков Кукрыниксов. Это бесперспективная политика, ведущая к самоизоляции и стагнации.
Collapse )

Sunday, August 24, 2008

12:23PM - Владимир Сорокин: интервью


- Антиутопические тексты часто определяют формулой "книга-предостережение". "День опричника" и "Сахарный Кремль" - это предостережение или, может быть, в большей степени просто шарж?
- Когда я писал "День опричника", это во многом было поиском метафоры для современной России. С другой стороны, это был и шарж, и гротеск. И предостережение из этого получилось - об этом мне сказал один мой друг. Ты, говорит, написал такой как бы заговор, чтобы этого не случилось. Но к моменту написания "Сахарного Кремля" у меня появилось ощущение, что все это и вправду может быть, что путь, который выбирает Россия, может именно этим и кончиться. И первые читатели "Сахарного Кремля", видимо, это почувствовали: почти все они сказали, что это более страшная книга, чем "День опричника". Хотя она, может быть, не менее веселая.
Collapse )

12:16PM - Владимир Сорокин: интервью


— Связывает ли Вас что-то с Украиной? Не планируете приехать в гости?
— Украину люблю. Колорит, язык, кухню, людей. В Киеве в 1984 году я помолился, чтобы Советский Союз рухнул. Это случилось у входа в привокзальный ресторан. Меня туда не пустили в джинсах. В привокзальный кабак! Я понял, что такое государство не должно существовать и искренне помолился вслух: "Господи, хоть бы рухнуло это проклятое государство!" И ведь — рухнуло! Я приеду во Львов в сентябре на книжную ярмарку с моей новой книгой.
Collapse )

Friday, August 22, 2008

8:03AM - Владимир Сорокин: интервью

Теперь уже все в Москве печи топят по утрам, готовят обед в печи русской, как Государь повелел. Большая это подмога России и великая экономия газа драгоценного.

В московском клубе "Петрович" прошла презентация нового сборника рассказов Владимира Сорокина "Сахарный Кремль".


— Вы что-то не договорили в "Дне опричника", почему понадобилось продолжение?

— Тема не отпустила. Только теперь она закрыта полностью, со смертью Комяги. Сама опричнина хоть и не выжила физически, но жива в памяти и этике народной. Что касается второй части, наверное, мне не хватило полноты описания этой империи. "День опричника" все же был монологичен, мне не хватало многоголосья других ее обитателей. Комяга — главный герой, но без второстепенных персонажей картина была бы неполной. Собственно, поэтому книга напоминает чем-то "Очередь", там даже есть рассказ с таким названием. Все 15 новелл максимально разные. "Сахарный кремль" — некая рама. Может, она была для меня даже ценнее "Дня опричника": я просто наслаждался подробностями.

— С какой стилистикой легче экспериментировать: с тоталитарной советской или с сегодняшней?

— Ну, это к разговору о современной России, которая стоит на сломе XX и XXI веков. Век высоких технологий, но с советскими мозгами — вот современная Россия. Мне хотелось высказаться об этом. Это феноменальная ситуация, что Россия никак не может изжить в себе советизм и ищет для него все новые и новые формы.

— Судя по вашим книгам, этим российские проблемы не исчерпываются.

— Русская ментальность была создана Иваном Грозным в XVI веке. Централизованное государство, идея разделения общества на опричников, что буквально означает "отдельные люди", и на остальных. Эта шизофрения, она в нас до сих пор. Мы говорим: есть мы, и есть они. Такое невозможно для европейца, он скажет: "государство — это я". А мы до сих пор живем по модели Ивана Грозного. Мне кажется, что в Мавзолее должен был бы лежать именно Грозный, ибо он создатель русского государства и русской ментальности. Ленин — лишь последователь.

— "Сахарный Кремль" — антиутопия?

— Я не против определений, но мне кажется все же, что "Кремль" не только в этот жанр вписывается. Это и некая метафора нашей жизни, и как ни странно, еще и традиционная реалистическая проза.

— По выходе "ледяной" трилогии вы говорили, что стремитесь обрести массового читателя, при этом нарочно стали задирать критиков и "сорокиноведов". А каков ваш нынешний читатель? Не удивительно ли, что люди, которых можно представить сатирически выписанными персонажами "Сахарного Кремля", первыми же записались в ваши фанаты?

— Есть десятки способов восприятия текста, я не отвечаю за это. "День опричника" я хотел написать как лубочную ярмарочную книгу. Так получилось, что ее читали люди, которые до сих пор не открывали моих произведений. Я очень рад, что поработал в этом жанре. А "Сахарный Кремль" пусть читают, как хотят. Но это не только игра.

— Оппозиционеры из рассказа "Underground" только видят сны или они что-то все же совершат? В финале книги говорится, что в империи кончился газ: может все же что-то изменится в этом государстве?

— Вот, кстати, хороший вопрос: выживет ли наше государство, когда кончатся нефть и газ? Я не знаю ответа. Я вообще стараюсь в своих книгах только ставить вопросы. Просто иногда они достаточно острые, это людей шокирует.

— Почему все персонажи принимают "кокос"?

— До революции кокаин продавался в аптеках. В новом российском государстве это компенсация за железный занавес. Мы вас лишаем Запада, этого райского плода, но мы вам даем зато вот это. Можете получить удовольствие. Вам не нужен никакой Запад: идите в аптеку, покупайте кокаин. Будете счастливы. А на Западе как раз это запрещено.

— Многих удивило, что в книге нет положительных героев.

— Почему же! Три женских образа положительных. Даже четыре. Девочка Марфуша, рабочая на конвейере, потом крестьянка и Ариша, которая мстит. Все женские образы положительные. В России женщины сильнее мужчин: в отличие от мужчин, они сохранили себя.

Коммерсант, 22.08.2008

Thursday, August 21, 2008

10:34PM - Владимир Сорокин: "Опала"

Слепая, серая мгла рассветная, осенняя, обстояла края тракта Ярославского. Жидкие часы на приборной панели капнули: 8.16. И сразу же копеечный круг солнечный зажегся на часах, напоминая, что где-то там, на востоке, справа от несущейся дороги, за осенней хмарью подмосковной, за пепельной плесенью туч, протыкаемых мелькающими дырявыми соснами, за печальными косяками улетающих птичьих стай и дождевой мокретью встает и настоящее, живое русское солнце. И начинается новый день - 23 октября 2028 года.

"Лучше б он и не начинался..." - подумал Комяга, доставая папиросу, и сразу же вслух укорил себя за малодушие:

- Да полно-те. Не умирай, опричный, раньше смерти.

Это всегда любил говаривать Батя в роковые минуты. Его присказка. Помогало. Говорит ли так он и теперь, в сию минуту роковую? Или молчит? А минута роковая длится и длится, точится каплями солеными, в роковой час накапливаясь-собираясь. Накапал час, перелился через край, а за часом - и день роковой накатил, хлынул, яко волна морская. Сбила она, тугая, с ног, поволокла, захлебывая. Можно ли говорить, волною соленой накрытому?

- Дают ли говорить, вот в чем вопрос...

Поднес Комяга руку с папиросой к приборной панели, вспыхнуло пламя холодное, кончик поджигая. Затянулся дымом успокаивающим, выпустил сквозь усы. И повернул руль податливый направо, с тракта сворачивая. Потекли кольца развязки с частыми утренними машинами, замелькали дома высотные, потом лес пошел и поселки земские, худородные, лай собачий за заборами косыми, кошки драные на воротах расхристанных, петухи неголосистые в лопухах-репейниках. И вот - новый поворот влево, березняк, брошенные жилища, пепелище, три ржавых китайских трактора, деревенька новая, вотчинная, крепенькая, за нею другая, сосняк молодой, потом старый, запаханное поле, еще поле и еще, и еще, извилина-загогулина вкруг пруда с утками и одним-единственным гусем, башня сторожевая, подлесок со следами свежей порубки, забор зеленый, добротный, государственный, с негаснущим сторожевым лучом вповерх, ворота крепкие, пятиметровые.Collapse )

Tuesday, July 22, 2008

9:44PM - Владимир Сорокин: "Сон"

В начале августа в издательстве «АСТ» выходит новая книга Владимира Сорокина «Сахарный Кремль», в которой читатель обнаружит обстановку, стиль и персонажей, уже знакомые по «Дню опричника». OPENSPACE.RU выбрал для публикации один из рассказов.



СОН
Collapse )

9:40PM - Владимир Сорокин: интервью

Водка, кровь и "Сахарный Кремль"


Меж тем как в Кремле готовятся к смене хозяина, Владимир Сорокин закончил работу над новой книгой. Его "Сахарный Кремль" тематически связан с "Днем опричника", но не является прямым продолжением нашумевшей повести. Андрей Комяга появится и в "Сахарном Кремле", но только ненадолго... Об этом и о многом другом писатель рассказал обозревателю "Граней" Борису Соколову.

Борис Соколов: Вы только что вернулись домой из Германии, где вам и раньше много раз приходилось бывать. Как по-вашему, где жизнь более динамична: на Западе или в нашем отечестве?

Владимир Сорокин: Несмотря на то, что Европа внешне стала немного другой, все-таки ценности там не поменялись. И это сразу чувствуется, как только оказываешься в Берлине или Париже. Если же говорить о России, то здесь 90-е годы и нынешнее время - это разные эпохи. При Ельцине, несмотря на весь хаос и шатания, в России впервые за многие десятилетия или даже столетия пытались осознать, что мера всех вещей - человек, а не имперское государство. А сейчас достаточно включить телевизор, чтобы убедиться в обратном. Сплошь разговоры о величии, мощи и, главное, непогрешимости Государства Российского. И, как и прежде, оказывается, что человек должен приноситься в жертву этому Ваалу.Collapse )

Sunday, February 24, 2008

3:50PM - Владимир Сорокин: интервью

В.Сорокин: нам вернули образ Запада как врага
«Покуда в каждом россиянине не пробудится гражданин, и они не перестанут думать, что государство – это те, которые сидят в Кремле, ничто не изменится. Винить одну власть бессмысленно. Она не может другой быть. Менять надо оппозицию, которая не может договориться», – убежден один из самых популярных современных русских писателей Владимир Сорокин.

В своем последнем романе «День опричника» он описывает 2027 год. В России абсолютное самодержавие, попасть на завтрак к государыне считается великой милостью, Мавзолей снесен, Кремль покрашен в белый цвет, в аптеках продается кокаин по 2,50 руб., по городу носятся красные «мерины» опричников, а страна отделена от прочего мира Западной стеной.

Как в интервью DELFI отметил В. Сорокин, Россия уже строит такую стену, она повернулась назад, к изоляции от Запада, в XVI век. Власть превратилась в чиновничий аппарат, который новому президенту не изменить, кем бы он ни был. Писатель уверен, что на выборах победит Дмитрий Медведев и символично станет главой «медведя», пока спящего в берлоге и видящего беспокойные сны.


Collapse )

Saturday, February 9, 2008

12:54AM - Владимир Сорокин: интервью

"Россия опять становится страной гротеска"
Писатель Владимир Сорокин рассказал Лизе Ъ-Новиковой о ценности московского андерграунда, величии Александра Солженицына и актуальности своего раннего творчества.


- Публикуя эти давние тексты, и тогдашние времена вспоминаете?

- Это был 1978-1979-й, мне 24 года было. Мне интересны были тогда описания тоталитарных миров. Я любил Оруэлла, Замятина, Кестлера. Понимая, что тоталитарный мир -- это ядовитый цветок такой, крайне необычный, который расцветает довольно редко. Его ботаника меня очень интересовала. В 90-е годы казалось, что он давно отцвел. А сейчас оказалось, что он опять ожил и дает новые полипы и ростки. Раньше у меня никогда не было желания публиковать эти рассказы. А именно сейчас оно возникло почему-то. И это отнюдь не ностальгическое отношение к ним. Просто мне показалось, что целая страна отчасти вернулась в то время. Получилось странное дежавю.
Collapse )

12:16AM - Владимир Сорокин: в Германии



11.02.2008, 20:00 Uhr, Leipzig, Haus des Buches
12.02.2008, 20:00 Uhr, Hamburg, Schauspielhaus, Malersaal
13.02.2008, 20:00 Uhr, Kiel, Literaturhaus Schleswig-Holstein
19.02.2008, 20:00 Uhr, Köln, Literaturhaus
20.02.2008, Wien, Hauptbücherei
21.02.2008, 20:00 Uhr, München, Literaturhaus
27.02.2008, 20:00 Uhr, Stuttgart, Literaturhaus

Saturday, January 19, 2008

11:40AM - Владимир Сорокин - интервью

Двойное сознание - это Россия
Писатель Владимир Сорокин выпускает в январе очередной сборник рассказов. А еще он очень любит зиму. Вот такой у нас и получился разговор — что-то среднее между погодой и литературой

— Вы говорили как-то, что снег — это главное достояние России. Посмотрите за окно — уже который год подряд снега в Москве нет.
— А у нас в Подмосковье лежит снег.
— Вы по-прежнему со снегом как-то общаетесь, простите за изуверский вопрос? Получаете от него энергию?
— Каждое утро хожу по снегу. Голым.
— Вы антитолстовец: тот ходил по земле, получая энергию, а вы по снегу.
— Я очень люблю Толстого — один из любимейших писателей. Вот как вы думаете, кстати, сколько у него было гектаров земли в Ясной Поляне? Угадайте.
— 100? 300?
— Тысяча гектаров. Так что есть чему завидовать… Снег — наше богатство, как и нефть, и газ. То, что делает Россию Россией в большей степени, чем нефть и газ.
— Но в отличие от нефти и газа снег нельзя продавать. Это достояние, которым можно только пользоваться в эстетических целях. Как говорится в одной рекламе, есть вещи, которые нельзя купить.
— Снег мистифицирует жизнь, он, так сказать, скрывает стыд земли. Я лучше пишу зимой. К тому же я могу писать, только когда дневной свет. И эта синева за окном — она очень возбуждает. Вообще, когда холодно, у меня обостряются все человеческие чувства.
Collapse )

Saturday, December 15, 2007

6:32PM - Владимир Сорокин: встреча


Подробнее
Спектакль "Капитал" - 23 декабря в 19:00

Monday, November 12, 2007

10:35PM - Владимир Сорокин: Красноярск

Ярмарка книжной культуры, открывшаяся 7 ноября в Красноярске едва не началась с конфуза. Организаторами выставки выступили администрация Красноярского края и благотворительный фонд Михаила Прохорова. Участникам было обещано, что в мероприятии примут участие представители ведущих московских издательств, писатели, культурные деятели. Сотни посетителей, пришедшие в выставочный центр "Сибирь", увидели выставку не художественной литературы, а рекламной продукции. Как оказалось, одновременно с ярмаркой здесь же проходила выставка, посвященная оформлению витрин и упаковке товаров.
Неоднозначную реакцию посетителей вызвало участие в мероприятии писателя Владимира Сорокина и выставка работ эпатажного московского художника Андрея Бондаренко. Губернатор Красноярского края Александр Хлопонин, глава краевого Законодательного собрания Александр Усс и мэр Красноярска Петр Пимашков покинули выставку, отказавшись расписаться в книге почетных гостей.
Regnum

Monday, October 15, 2007

7:42PM - Владимир Сорокин: "Капитал"

20 октября в Театре "Практика" пьеса Владимира Сорокина "Капитал"
Заказать билеты можно здесь

7:16PM - Владимир Сорокин: интервью журналу Тайм-Аут

"Наше государство боится писателей". Интервью с Владимиром Сорокиным
Перед премьерой спектакля "Капитал" по пьесе Владимира Сорокина писатель и драматург рассказывает Time Out об отношениях русского писателя с государством и бизнесе по-русски.



На интервью к Владимиру Сорокину мы приезжаем в его загородное имение. После недавнего столкновения писателя с «КамАЗом» (Сорокин ехал на мотороллере по Боровскому шоссе, а водитель грузовика во время обгона резко принял вправо и сбросил скутер с дороги, да так, что писатель сломал руку, а шлем на его голове раскололся) он сидит на даче и из дома старается не выезжать.На даче и впрямь благодать— золотая осень, тишина, и только во дворе гоняют на квадроциклах дети его соседа Артема Боровика. Сам Сорокин во всем этом антураже выглядит необычайно по-домашнему — как будто мы в гостях не у «порнографа и калоеда» (выражение придумано активистами движения «Наши»), а у Уильяма Фолкнера или даже Льва Толстого. Здесь очень уютно, что во дворе — большой газон, в конце которого несколько цветочных кустов, что в доме — просторная кухня (Сорокин: «Здесь мое второе рабочее место»), гостиная, в углу стоит рояль, а на рояле — ноты композитора Десятникова, автора оперы «Дети Розенталя» по либретто Сорокина, старинный канделябр и мотоциклетный шлем с трещиной. Сорокин берет шлем и показывает мне: «Вот и все, что осталось от этой поездки».

Collapse )

Saturday, September 8, 2007

2:22PM

Владимир Сорокин попал в ДТП

Сорокин ехал по Боровскому шоссе на скутере. Ехавший сзади "КамАЗ", обгоняя его, столкнул в кювет. "Абсолютно пустое шоссе, я еду на скутере в правом ряду, - рассказал писатель. - Сзади пристраивается "КамАЗ", некоторое время едет сзади, после чего резко идет на обгон и сдает вправо". После аварии грузовик уехал, не останавливаясь.

Сорокин перелетел через руль, на нем раскололся шлем. Сейчас он находится в больнице. У него сломана ключица, рваная рана на локте и множественные ушибы. На лицо наложили швы. В понедельник ему будут делать операцию на ключице.
Collapse )

Saturday, May 19, 2007

7:43PM - Владимир Сорокин: интервью Илье Кормильцеву (Rolling Stone, февраль 2007)

«Иван Васильевич был глубоко больным человеком, но в болезни его, как во всякой русской паранойе, было нечто нечеловечески возвышенное. Они ведь как жили с опричниками в Александровской слободе? В пять часов утра вставали и на молебен. Молебен длился до десяти, причем сам царь выступал в роли игумена. А после молебна шел в пыточную и выходил оттуда такой… просветленный. И вся эта символика — всадник на черном коне с метлой и собачьей головой… Это только очень больное сознание могло изобрести. Опричнина оставила глубочайший след в русской душе, и с тех пор в каждом из нас живет маленький опричник. Никакая другая эпоха в этом смысле и рядом не лежала с эпохой Ивана».
— «Наверное, определенную роль сыграли личные впечатления от судебного процесса, который не так давно вели против писателя «Идущие вместе», усмотревшие в романе «Голубое сало» порнографию?»
— «Ну, не без этого, конечно. Это только со стороны процесс мог казаться анекдотичным, мне же было совсем не до смеха. Из администрации судье спустили конкретную установку: дать два года условно. Хотя порнографии в литературе не может быть по определению — буквы на бумаге никого не возбуждают. Но в России впервые, начиная с XVI века, создалась уникальная ситуация, когда писатель может написать и напечатать все что угодно. Не все к этому оказались готовы, в том числе и власти. На Западе подобную фазу уже проходили в начале 60-х, когда были процессы по “Лолите”, “Голому завтраку”, Генри Миллеру.
Полностью

1:23PM - Владимир Сорокин: Интервью журналу "Арба"


— Одна из самых радикальных сцен в ваших текстах — в «Сердцах четырех»: коитус героя с открытым циркулярной пилой мозгом героини. Я без предрассудков отношусь к тому, что вы пишете, но этот отрывок и меня поначалу шокировал. Потом я решил, что это просто юмор (для себя назвал его «кромешным») — расширенная перверсия выражения «трахать мозги». Верно ли я вас понял? И каковы вообще ваши отношения с юмором?
— Ах, да. Про мозгоебство. Любопытно, что опять же эта материализованная метафора не была запланирована. После написания я сразу дал роман приятелю, очень проницательному человеку, и он сказал: обрати внимание, у тебя действие происходит в здании бывшего горкома партии покинутого города. В бункере, где они готовили себе жизнь после атомной войны. А ведь главной страстью партийных функционеров было ебать мозги.
Полностью

Navigate: (Previous 20 entries)