Владимир Сорокин - News

( Collapse )

Новая пьеса Владимира Сорокина "Занос"
pdf

- Как вам кажется, последние события в Осетии, Грузии, Абхазии приближают эпоху «Сахарного Кремля»?
- Я бы сказал, что сделан еще один шаг в том направлении. Великая Русская стена, отделяющая Россию от «внешних» врагов, строится сначала в головах верноподданных, и телевидение наше за последние года два стало этаким виртуальным каменщиком, воздвигающим эту стену. Я тут в магазине услышал разговор двух москвичей, один из которых называл Саакашвили современным Гитлером. Это были совсем не пожилые люди с советским прошлым. Жертвы нашей телепропаганды. В общем, камень на камень, кирпич на кирпич - отгородимся, братья и сестры, от внешнего мира зла!

- Зато под защитой этой стены, как нам говорят, «Россия поднимается с колен».
- На самом деле, как мне кажется, Россия, наоборот, опускается. Точнее, Россия поднялась с колен, чтобы опуститься на четвереньки. Антигрузинская риторика двух наших правителей и стилистика телевизионной пропаганды напоминают даже не брежневское, а уже сталинское время. Грузин - это, оказывается, враг? Как это противно, провинциально, недальновидно! За восемь лет Россия умудрилась поссориться с Украиной и Грузией, самыми близкими и дружественными соседями. Из украинцев, грузин и американцев лепят примитивные фигурки врагов в духе сталинских художничков Кукрыниксов. Это бесперспективная политика, ведущая к самоизоляции и стагнации.
( Collapse )

- Антиутопические тексты часто определяют формулой "книга-предостережение". "День опричника" и "Сахарный Кремль" - это предостережение или, может быть, в большей степени просто шарж?
- Когда я писал "День опричника", это во многом было поиском метафоры для современной России. С другой стороны, это был и шарж, и гротеск. И предостережение из этого получилось - об этом мне сказал один мой друг. Ты, говорит, написал такой как бы заговор, чтобы этого не случилось. Но к моменту написания "Сахарного Кремля" у меня появилось ощущение, что все это и вправду может быть, что путь, который выбирает Россия, может именно этим и кончиться. И первые читатели "Сахарного Кремля", видимо, это почувствовали: почти все они сказали, что это более страшная книга, чем "День опричника". Хотя она, может быть, не менее веселая.
( Collapse )

— Связывает ли Вас что-то с Украиной? Не планируете приехать в гости?
— Украину люблю. Колорит, язык, кухню, людей. В Киеве в 1984 году я помолился, чтобы Советский Союз рухнул. Это случилось у входа в привокзальный ресторан. Меня туда не пустили в джинсах. В привокзальный кабак! Я понял, что такое государство не должно существовать и искренне помолился вслух: "Господи, хоть бы рухнуло это проклятое государство!" И ведь — рухнуло! Я приеду во Львов в сентябре на книжную ярмарку с моей новой книгой.
( Collapse )

В московском клубе "Петрович" прошла презентация нового сборника рассказов Владимира Сорокина "Сахарный Кремль".


— Вы что-то не договорили в "Дне опричника", почему понадобилось продолжение?

— Тема не отпустила. Только теперь она закрыта полностью, со смертью Комяги. Сама опричнина хоть и не выжила физически, но жива в памяти и этике народной. Что касается второй части, наверное, мне не хватило полноты описания этой империи. "День опричника" все же был монологичен, мне не хватало многоголосья других ее обитателей. Комяга — главный герой, но без второстепенных персонажей картина была бы неполной. Собственно, поэтому книга напоминает чем-то "Очередь", там даже есть рассказ с таким названием. Все 15 новелл максимально разные. "Сахарный кремль" — некая рама. Может, она была для меня даже ценнее "Дня опричника": я просто наслаждался подробностями.

— С какой стилистикой легче экспериментировать: с тоталитарной советской или с сегодняшней?

— Ну, это к разговору о современной России, которая стоит на сломе XX и XXI веков. Век высоких технологий, но с советскими мозгами — вот современная Россия. Мне хотелось высказаться об этом. Это феноменальная ситуация, что Россия никак не может изжить в себе советизм и ищет для него все новые и новые формы.

— Судя по вашим книгам, этим российские проблемы не исчерпываются.

— Русская ментальность была создана Иваном Грозным в XVI веке. Централизованное государство, идея разделения общества на опричников, что буквально означает "отдельные люди", и на остальных. Эта шизофрения, она в нас до сих пор. Мы говорим: есть мы, и есть они. Такое невозможно для европейца, он скажет: "государство — это я". А мы до сих пор живем по модели Ивана Грозного. Мне кажется, что в Мавзолее должен был бы лежать именно Грозный, ибо он создатель русского государства и русской ментальности. Ленин — лишь последователь.

— "Сахарный Кремль" — антиутопия?

— Я не против определений, но мне кажется все же, что "Кремль" не только в этот жанр вписывается. Это и некая метафора нашей жизни, и как ни странно, еще и традиционная реалистическая проза.

— По выходе "ледяной" трилогии вы говорили, что стремитесь обрести массового читателя, при этом нарочно стали задирать критиков и "сорокиноведов". А каков ваш нынешний читатель? Не удивительно ли, что люди, которых можно представить сатирически выписанными персонажами "Сахарного Кремля", первыми же записались в ваши фанаты?

— Есть десятки способов восприятия текста, я не отвечаю за это. "День опричника" я хотел написать как лубочную ярмарочную книгу. Так получилось, что ее читали люди, которые до сих пор не открывали моих произведений. Я очень рад, что поработал в этом жанре. А "Сахарный Кремль" пусть читают, как хотят. Но это не только игра.

— Оппозиционеры из рассказа "Underground" только видят сны или они что-то все же совершат? В финале книги говорится, что в империи кончился газ: может все же что-то изменится в этом государстве?

— Вот, кстати, хороший вопрос: выживет ли наше государство, когда кончатся нефть и газ? Я не знаю ответа. Я вообще стараюсь в своих книгах только ставить вопросы. Просто иногда они достаточно острые, это людей шокирует.

— Почему все персонажи принимают "кокос"?

— До революции кокаин продавался в аптеках. В новом российском государстве это компенсация за железный занавес. Мы вас лишаем Запада, этого райского плода, но мы вам даем зато вот это. Можете получить удовольствие. Вам не нужен никакой Запад: идите в аптеку, покупайте кокаин. Будете счастливы. А на Западе как раз это запрещено.

— Многих удивило, что в книге нет положительных героев.

— Почему же! Три женских образа положительных. Даже четыре. Девочка Марфуша, рабочая на конвейере, потом крестьянка и Ариша, которая мстит. Все женские образы положительные. В России женщины сильнее мужчин: в отличие от мужчин, они сохранили себя.

Коммерсант, 22.08.2008

Слепая, серая мгла рассветная, осенняя, обстояла края тракта Ярославского. Жидкие часы на приборной панели капнули: 8.16. И сразу же копеечный круг солнечный зажегся на часах, напоминая, что где-то там, на востоке, справа от несущейся дороги, за осенней хмарью подмосковной, за пепельной плесенью туч, протыкаемых мелькающими дырявыми соснами, за печальными косяками улетающих птичьих стай и дождевой мокретью встает и настоящее, живое русское солнце. И начинается новый день - 23 октября 2028 года.

"Лучше б он и не начинался..." - подумал Комяга, доставая папиросу, и сразу же вслух укорил себя за малодушие:

- Да полно-те. Не умирай, опричный, раньше смерти.

Это всегда любил говаривать Батя в роковые минуты. Его присказка. Помогало. Говорит ли так он и теперь, в сию минуту роковую? Или молчит? А минута роковая длится и длится, точится каплями солеными, в роковой час накапливаясь-собираясь. Накапал час, перелился через край, а за часом - и день роковой накатил, хлынул, яко волна морская. Сбила она, тугая, с ног, поволокла, захлебывая. Можно ли говорить, волною соленой накрытому?

- Дают ли говорить, вот в чем вопрос...

Поднес Комяга руку с папиросой к приборной панели, вспыхнуло пламя холодное, кончик поджигая. Затянулся дымом успокаивающим, выпустил сквозь усы. И повернул руль податливый направо, с тракта сворачивая. Потекли кольца развязки с частыми утренними машинами, замелькали дома высотные, потом лес пошел и поселки земские, худородные, лай собачий за заборами косыми, кошки драные на воротах расхристанных, петухи неголосистые в лопухах-репейниках. И вот - новый поворот влево, березняк, брошенные жилища, пепелище, три ржавых китайских трактора, деревенька новая, вотчинная, крепенькая, за нею другая, сосняк молодой, потом старый, запаханное поле, еще поле и еще, и еще, извилина-загогулина вкруг пруда с утками и одним-единственным гусем, башня сторожевая, подлесок со следами свежей порубки, забор зеленый, добротный, государственный, с негаснущим сторожевым лучом вповерх, ворота крепкие, пятиметровые.( Collapse )

В начале августа в издательстве «АСТ» выходит новая книга Владимира Сорокина «Сахарный Кремль», в которой читатель обнаружит обстановку, стиль и персонажей, уже знакомые по «Дню опричника». OPENSPACE.RU выбрал для публикации один из рассказов.



СОН
( Collapse )

Водка, кровь и "Сахарный Кремль"


Меж тем как в Кремле готовятся к смене хозяина, Владимир Сорокин закончил работу над новой книгой. Его "Сахарный Кремль" тематически связан с "Днем опричника", но не является прямым продолжением нашумевшей повести. Андрей Комяга появится и в "Сахарном Кремле", но только ненадолго... Об этом и о многом другом писатель рассказал обозревателю "Граней" Борису Соколову.

Борис Соколов: Вы только что вернулись домой из Германии, где вам и раньше много раз приходилось бывать. Как по-вашему, где жизнь более динамична: на Западе или в нашем отечестве?

Владимир Сорокин: Несмотря на то, что Европа внешне стала немного другой, все-таки ценности там не поменялись. И это сразу чувствуется, как только оказываешься в Берлине или Париже. Если же говорить о России, то здесь 90-е годы и нынешнее время - это разные эпохи. При Ельцине, несмотря на весь хаос и шатания, в России впервые за многие десятилетия или даже столетия пытались осознать, что мера всех вещей - человек, а не имперское государство. А сейчас достаточно включить телевизор, чтобы убедиться в обратном. Сплошь разговоры о величии, мощи и, главное, непогрешимости Государства Российского. И, как и прежде, оказывается, что человек должен приноситься в жертву этому Ваалу.( Collapse )

В.Сорокин: нам вернули образ Запада как врага
«Покуда в каждом россиянине не пробудится гражданин, и они не перестанут думать, что государство – это те, которые сидят в Кремле, ничто не изменится. Винить одну власть бессмысленно. Она не может другой быть. Менять надо оппозицию, которая не может договориться», – убежден один из самых популярных современных русских писателей Владимир Сорокин.

В своем последнем романе «День опричника» он описывает 2027 год. В России абсолютное самодержавие, попасть на завтрак к государыне считается великой милостью, Мавзолей снесен, Кремль покрашен в белый цвет, в аптеках продается кокаин по 2,50 руб., по городу носятся красные «мерины» опричников, а страна отделена от прочего мира Западной стеной.

Как в интервью DELFI отметил В. Сорокин, Россия уже строит такую стену, она повернулась назад, к изоляции от Запада, в XVI век. Власть превратилась в чиновничий аппарат, который новому президенту не изменить, кем бы он ни был. Писатель уверен, что на выборах победит Дмитрий Медведев и символично станет главой «медведя», пока спящего в берлоге и видящего беспокойные сны.


( Collapse )